Автор Сочинение-рассуждение по тексту Д.А. Гранина на тему можно ли создать шедевр, не будучи добродетельным человеком с аргументами и примеры из литературы ЕГЭ 2026 по русскому языку 11 класс и задания с ответами к тексту для подготовки к экзамену.
Сочинение ЕГЭ
Можно ли создать шедевр, не будучи добродетельным человеком? Этот проблемный вопрос находится в центре внимания автора предложенного текста Д.А. Гранин.
По мнению писателя, гений и злодейство несовместимы, потому что человечество отбирает лишь тех, кто несёт в себе нравственное начало. Приведу примеры из текста, иллюстрирующие авторскую позицию.
Рассказчик беседует с приятелем о научных достижениях, которые привели к трагическим последствиям. Например, известный физик Альберт Эйнштейн внёс вклад в создание ядерного оружия, и в годы Отечественной войны японские города Хиросима и Нагасаки подверглись бомбардировке. Но разве это делает учёного злодеем? Можно ли считать его ответственным за произошедшее? По мнению автора, в самих научных открытиях нет ничего ни нравственного, ни безнравственного.
Кроме того, рассказчик обращается к творчеству А.С. Пушкина и особенное внимание уделяет его маленькой трагедии «Моцарт и Сальери». Эти талантливые композиторы были «равноправными сыновьями гармонии», пока Сальери не отравил соперника. Произведения музыканта-завистника не становятся хуже из-за того, что он совершил. Однако его уже нельзя назвать гением, потому что содеянное им зло было умышленным. Настоящий талант всегда тесно связан с нравственностью. Конкретизируя данную мысль, автор подчёркивает, что человек действительно может оступиться и сделать неправильный выбор, но преднамеренное злодейство дискредитирует гениальность.
Второй пример противопоставлен первому. Сначала автор пишет о трагедии гения, чьё достижение привело к нежелательным последствиям. Но это не умаляет его как личность, ведь он не хотел совершить никакого злодеяния. Напротив, Сальери, персонаж А.С. Пушкина, уже не имеет права называться гениальным, так как убил соперника.
Я согласна с мнением Д.А. Гранина, ведь у талантливого человека должны быть прекрасны не только творения, но и душа. Тот же, кто не может справиться с завистью и совершает преступление, в глубине души признает слабость своего таланта. Вспомним сказ Н.С. Лескова «Левша», главный герой которого – гениальный мастер. И гениален он не только потому, что подковал блоху, но и потому, что не изменил нравственным принципам и в последнюю минуту жизни думал о благе Родины и народа.
Таким образом, невозможно создать шедевр, будучи жестоким и бездуховным человеком.
2 сочинение ЕГЭ по тексту
Возможно ли сделать шедевр, не будучи добродетельным человеком? Над данным вопросом думает беллетрист Д. А. Гранин. В его тексте подымается неувязка сопоставимости гениальности и злодейства.
Рассказчик дискутирует с другом о научных достижениях, которые привели к катастрофическим результатам. К примеру, знакомый физик Альберт Эйнштейн внёс лепта в создание ядерного орудия, и в годы Российской войны японские мегаполиса Хиросима и Нагасаки подвергались бомбардировке. Но неужели это готовит учёного злодеем? Возможно ли считать его серьезным за произошедшее? По воззрению создателя, в самих научных открытиях нет ничего ни нравственного, ни аморального. Не считая такого, рассказчик обращается к творчеству А. С. Пушкина и особое забота уделяет его малехонькой катастрофы «Моцарт и Сальери».
Эти одаренные композиторы были «равноправными отпрысками гармонии», пока же Сальери не отравил конкурента. Произведения музыканта-завистника не делаются ужаснее по причине такого, собственно что он осуществил. Впрочем его уже невозможно именовать гением, вследствие того собственно что содеянное им зло было предумышленным. Аутентичный дарование всякий раз плотно связан с нравственностью. Конкретизируя эту идея, создатель подчёркивает, собственно что человек вправду имеет возможность оступиться и устроить неверный выбор, но намеренное злодейство дискредитирует гениальность.
Результатом рассуждений писателя делается эта позиция: гений и злодейство несовместимы, вследствие того собственно что население земли отбирает только тех, кто несёт в для себя моральное начало.
Я согласна с воззрением Д. А. Гранина, например как у одаренного человека обязаны быть великолепны не лишь только творения, но и душа. Что же, кто не имеет возможность преодолеть с завистью и совершает грех, в глубине души принимает бессилие собственного таланта. Вспомним сказ Н. С. Лескова «Левша», ключевой герой которого – выдающийся знаток. И гениален он не лишь только вследствие того, собственно что подковал блоху, но и вследствие того, собственно что не поменял нравственным основам и в последнюю минутку жизни мыслил о благе Отчизны и народа.
Этим образом, возможно делать отличные произведения, но при данном быть бездуховным человеком. Непросто не принять дарование аналогичных создателей, но нельзя именовать их гениями.
3 сочинение-рассуждение
Можно ли создать шедевр, не будучи добродетельным человеком? Над этим вопросом размышляет писатель Д.А. Гранин. В его тексте поднимается проблема совместимости гениальности и злодейства.
Рассказчик беседует с приятелем о научных достижениях, которые привели к трагическим последствиям. Например, известный физик Альберт Эйнштейн внёс вклад в создание ядерного оружия, и в годы Отечественной войны японские города Хиросима и Нагасаки подверглись бомбардировке. Но разве это делает учёного злодеем? Можно ли считать его ответственным за произошедшее? По мнению автора, в самих научных открытиях нет ничего ни нравственного, ни безнравственного.
Кроме того, рассказчик обращается к творчеству А.С. Пушкина и особенное внимание уделяет его маленькой трагедии «Моцарт и Сальери». Эти талантливые композиторы были «равноправными сыновьями гармонии», пока Сальери не отравил соперника. Произведения музыканта-завистника не становятся хуже из-за того, что он совершил. Однако его уже нельзя назвать гением, потому что содеянное им зло было умышленным. Настоящий талант всегда тесно связан с нравственностью. Конкретизируя данную мысль, автор подчёркивает, что человек действительно может оступиться и сделать неправильный выбор, но преднамеренное злодейство дискредитирует гениальность.
Итогом размышлений писателя становится такая позиция: гений и злодейство несовместимы, потому что человечество отбирает лишь тех, кто несёт в себе нравственное начало.
Я согласна с мнением Д.А. Гранина, так как у талантливого человека должны быть прекрасны не только творения, но и душа. Тот же, кто не может справиться с завистью и совершает преступление, в глубине души признает слабость своего таланта. Вспомним сказ Н.С. Лескова «Левша», главный герой которого – гениальный мастер. И гениален он не только потому, что подковал блоху, но и потому, что не изменил нравственным принципам и в последнюю минуту жизни думал о благе Родины и народа.
Таким образом, можно создавать замечательные произведения, но при этом быть бездуховным человеком. Сложно не признать талант подобных творцов, но невозможно назвать их гениями.
Текст ЕГЭ
С годами меня всё чаще тянет к пушкинским стихам, к пушкинской прозе. И к Пушкину как к человеку. Чем больше вникаешь в подробности его жизни, тем радостней становится от удивительного душевного здоровья, цельности его натуры. Вот, очевидно, почему меня так задел один давний разговор, случайный летний разговор на берегу моря. Мы гуляли с Н., одним из лучших наших физиков, и говорили об истории создания атомной бомбы, о трагедии Эйнштейна, подтолкнувшего создание бомбы и бессильного предотвратить Хиросиму.
Злодейство всегда каким-то образом связано с гением, — сказал Н., — оно следует за ним, как Сальери за Моцартом. Как чёрный человек, — поправил кто-то. Нет, чёрный человек — это не злодейство, — сказал Н. — Это что-то другое — судьба, рок; Моцарт ведь исполняет заказ чёрного человека, он пишет реквием, он не боится… А я говорю о злодействе. Я уже не помню точно фраз и не хочу сочинять диалог, спорили о том, кто Сальери для Пушкина. Противник, злодей, которого он ненавидит, разоблачает, или же это воплощение иного отношения к искусству?
Можно ли вообще в этом смысле связывать искусство и науку? А что если для Пушкина Моцарт и Сальери — это Пушкин и Пушкин, то есть борение двух начал?.. От этого случайного горячего спора осталось ощущение неожиданности. Неожиданным было, как много сложных проблем пробуждает маленькая пушкинская трагедия. И то, как много можно понять из неё о нравственных требованиях Пушкина, о его отношении к искусству… Злодейство было для меня всегда очевидно и бесспорно. Злодейством был немецкий мотоциклист. В блестящей чёрной коже, в чёрном шлеме он мчался на чёрном мотоцикле по солнечному просёлку. Мы лежали в кювете. Перед нами были тёплые желтеющие поля, синее небо, вдали низкие берега нашей Луги, притихшая деревня, и оттуда нёсся грохочущий чёрный мотоцикл.
Винтовка дрожала в моих руках… Разумеется, я не думал ни о Пушкине, ни о Сальери. Это пришло куда позже — тогда, на войне, надо было стрелять… Я возвращаюсь к началу: я учился трудному искусству читать Пушкина. Простота его стихов обманчива. Иногда мне казалось, что я нашёл ответ, но всякий раз новые вопросы озадачивали меня. Могут ли гении совершать злодейства? Может ли злодей-убийца Сальери быть гением? Оттого что он отравитель, разве музыка его стала хуже? Что же злодейство доказывает, что Сальери не гений? И опять: что такое гений? У Пушкина гений — Дельвиг: «Дельвиг милый… навек от нас утекший гений», Державин обладает порывами истинного гения. Для Пушкина гений сохраняет древний смысл души, её творческую крылатость. Гений — не только степень таланта, но и свойство его — некое нравственное начало, добрый дух. Слово «гений» ныне обычно связано с великими созданиями, изобретениями, открытиями. Конечно, в законе относительности нет ничего ни нравственного, ни безнравственного. Наверное, тут следует разделить: открытие может быть гениальным, но гений не только само открытие.
В пушкинском Моцарте гениальность его музыки соединена с личностью, с его добротой, доверчивостью, щедростью. Моцарт готов восторгаться всем хорошим, что есть у Сальери. Он свободен от зависти. Он открыт и простодушен. Гений Моцарта исключителен: он весь не труд, а озарение, он символ того таинственного наития, которое свободно, без усилия изливается абсолютным совершенством. Моцарт наиболее чисто олицетворяет тот дар, который ненавистен Сальери. Прогце всего было объяснить ненависть завистью. О зависти твердит сам Сальери. Но разве Сальери лишь завистник? Он смолоду признаёт чужой гений, он учится у великих, преклоняется перед ними, понимая прошлые свои заблуждения. Вопрос о гении и злодействе подвергает сомнению задачу, которую решал Сальери всю свою жизнь. Может ли человек стать гением?.. Стать, достичь трудом, силой своего разума того, что считается божественным даром?
Сальери считал, что да, может. Молодость Сальери, зрелость, вся его жизнь возникла для меня как целеустремлённая, в каком-то смысле идеальная прямая. Таким представлялся мне идеал учёного. Настойчивость и ясное понимание, чего ты хочешь. Сальери одержим. Но идея у него особая — стать творцом. Способность творить ему не была дана — он добывал её, вырабатывал… Это не слепой бунт, это восстание Разума, вернее, Расчёта. Композитором Сальери стал выдающимся. Слава ему улыбнулась. Музыка его нашла признание. Сам Моцарт твердит в счастливые минуты мотив Сальери из «Тарара». Чем отличается гений Моцарта от негения Сальери? Грань тут неуловима. Голос, который диктует Моцарту божественные созвучия, не слышен окружающим. Для них и Моцарт, и Сальери одинаковы: оба всем своим существом чувствуют силу гармонии, оба страстно любят искусство, могут ценить его, оба жрецы прекрасного, избранные служить своему делу.
До той минуты, как Моцарт поднял стакан с ядом, оба — и Моцарт, и Сальери — были равноправные сыновья гармонии. Но теперь гений отделился, яд разделил их. Отравленное вино расторгло союз. Последняя реакция, последнее средство отделить подлинный гений от мнимого — это нравственное испытание. Злодейство открыло истинную, тёмную сущность Сальери. Маска сорвана. Сущность открывается и самому Сальери. Вместе с ядом начинает действовать и логическая схема: гений для Моцарта не может быть злодеем, а так как Моцарт сам гений, бесспорный гений, то, следовательно, он имеет право судить, и, значит, Сальери не гений… Нравственное начало становится пробой гения. И человечество отбирает для себя лишь тех, кто несёт это нравственное начало. Пушкин оставляет Сальери жить и мучиться. Остаётся злодейство, но торжествует гений.
Другое сочинение ЕГЭ по тексту Гранина
Готовые сочинения для варианта №4 из сборника ЕГЭ 2021 Цыбулько И.П